velikanov.ru > энциклопедии > культурология


Андрей Великанов
Записи лекций курса "Философия искусства" >>>


Философские концепциии от античности до наших дней,
непосредственно повлиявшими на искусство и определившими принципиально различные модели культуры.

32 лекции, прочитанные в образовательном центре "Гараж" (Москва) в сезоне 2014-15.


КУЛЬТУРОЛОГИЯ. XX ВЕК. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ.

А Б В Г Д Е Ж З И-Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я   

Х
ХАБЕРМАС (Habermas) Юрген (р. 1929)
ХАЙДЕГГЕР (Heidegger) Мартин (1889-1976)
ХАНТИНГТОН (Huntington) Сэмюэл Филипс (р. 1927)
ХАРРИС (Harris) Марвин (p. 1927)
ХЕЙЕРДАЛ (Heyerdahl) Тур (р. 1914)
ХЕЙЗИНГА (Huizinga) Йохан (1872-1945)
ХОРКХАЙМЕР (Horkheimer) Макс (1895-1973)
ХОРНИ (Horney) Карен (1885-1952)
ХРОНОТОП
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА
ХЭППЕНИНГ

ХАБЕРМАС (Habermas) Юрген (р. 1929) - нем. философ и социолог. В 1961-64 преподавал философию в Гейдельберге. С 1964 — проф. ун-та Франкфурта-на-Майне. С 1971 -- директор Ин-та по изучению жизненных условий научно-техн. мира в Штарнберге. Выступал как преемник Хоркхаймера и Адорно, ведущий представитель второго поколения теоретиков Франкфурт. школы, идеолог “новых левых”. С нач. 60-х гг. занимает умеренно реформистскую позицию, стремясь объединить гуманистич. черты традиц. либерализма с идеями “организованного” капитализма и социального правового гос-ва. Политически близок социал-демократии. В основе учения X. лежит критич. теория Франкфурт. школы, переосмысленная в свете новых реалий капиталистич. об-ва, в значит, мере утратившая прежний негативный критич. пафос, дополненная идеями психоанализа, феноменологии, аналитич. философии, совр. социологии.

Согласно X., экон. закономерности капиталистич. производства модифицировались под влиянием гос-ва, получившего нек-рые возможности планирования и регулирования производства и распределения. Политически это позволяет гос-ву добиваться классового компромисса в рамках существующих формально-демократич. структур. Источник и способы разрешения кризисов, следовательно, переместились из экономич. в административно-управленч. сферу. Изменилась и природа кризисов. Они имеют теперь, считает X., социокультурный характер: управление, основанное на принципах производственно-трудовой рациональности, входит в конфликт с реально господствующей в об-ве поведенч. мотивацией. С одной стороны — инструментальная манипуляция, “техн. вопросы”, с другой — интерсубъективное понимание, “практич. вопросы”; с одной стороны — институциональные структуры об-ва, с другой — социокультурный “жизненный мир”. В этом противоречии — источник кризиса легитимации совр. капитализма, не могущего выразить в своих институциональных структурах реальность существующей обществ. практики. Важнейшим элементом учения X. стала теория коммуникативного поведения, призванная описать альтернативные структуры, не обретшие институционального оформления в ходе становления совр. научно-техн. цивилизации, и одновременно описать “двухступенчатое” строение совр. об-ва: система и жизненный мир, в к-ром реализуется непосредств. коммуникация. Опираясь на имеющиеся в лингвистике и лингвистич. философии анализы речевых актов, а также на данную М. Вебером концептуализацию социальных действий, X. выделяет два типа поведения: коммуникативное и стратегич., и показывает, как стратегически ориентированное поведение (цель к-рого состоит не в достижении взаимопонимания, а в преследовании интереса) ведет либо к сознат., либо бессознат. обману партнера. В первом случае складывается система манипулирования, во втором — систематически извращаемая коммуникация. В том и в др. случае последствия для общества, культуры и личности оказываются роковыми. В сфере социальной интеграции, считает X., господствуют аномия, отчуждение, утрачивается коллективная идентификация; в сфере культуры — утрата смысла, потеря ориентации и делегитимирование властных структур; в сфере личности — потеря связи с традицией, нарушение мотивационных комплексов и разного рода психопатологии. И наоборот, — в случае поведения, ориентированного на коммуникацию, складываются упорядоченная нормативная среда, устойчивые, легитимированные межличностные отношения, устойчивые личностные структуры, способные к развертыванию и самоосуществлению. В целом анализ коммуникативного и стратегич. поведения дает возможность диагностировать гл. социокультурные проблемы современности, а также обнаружить скрытое насилие системы, к-рое выглядит будто бы неизбежным, поскольку гарантирует интеграцию об-ва. Подлинная же интеграция обеспечивается на путях коммуникативного понимания. Теория X. обнаруживает эволюц. тенденцию все большего разъединения системы и “жизненного мира”. в к-ром сама теория играет важную роль. Как таковая, она представляет собой не лингвосоциол. дополнение к “критич. теории” об-ва, а критич. теорию как таковую в ее эмансипирующем воздействии.

Соч.: Erkenntnis und Interesse. Fr./M., 1968; Technik und Wissenschaft als “Ideologic”. Fr./M., 1968; 1981; Zur Logik der Sozialwissenschaften. Fr./M., 1970; Legitimationsprobleme im Spatkapitalismus. Fr./M., 1973: Theorie des kommunikativen Handelns. Bd. 1-2. Fr./M., i985: Der

328

philosophischen Diskurs der Moderne. Fr./M., 1988; Nachmetaphysisches Denken. Fr./M., 1988; Texte und K-ontexte. Fr./M., 1991: Демократия. Разум. Нравственность. М.,1995.

Лит.: Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., 1978; Совр. зап. теор. социология. В. 1: Юр-ген Хабермас (библ.). М., 1992; Современная социальная теория: Бурдьё, Гидденс, Хабермас. Новосибирск, 1995; Glaser W.R. Soziales und instrumentales Handeln. Probleme der Technologie bei Arnold Gehlen und Jurgen Habermas. Stuttg., 1972; Keat R. The Politics of Social Theory: Habermas, Freud and the Critique of Positivism. Chi., 1981; J. Habermas: eine Bibliographie seiner Schriften und der Sekundarliteratur: 1952-81. Fr./M., 1982.

H. Петров


ХАЙДЕГГЕР (Heidegger) Мартин (1889-1976) - нем. философ, представитель постгуссерлевскои феноменологии и экзистенциализма. Учился в лицеях иезуитов в Констанце и Фрейбурге, слушал теологию, математику, философию в ун-те Фрейбурга. В 1923-1928 проф. Марбург. ун-та, в 1928-1945 проф., а с 1933 — ректор Фрейбург. ун-та. Оказал значит, влияние на совр. философию и гуманитарную науку в целом. В его глубокой и ориг. концепции “техн. цивилизации” и кризиса совр. зап. культуры во многом поставлены те глобальные проблемы, с к-рыми человечество столкнулось на исходе 20 в. По убеждению X., угроза человеку идет не только от возможного гибельного воздействия техн. новшеств и изобретений — высшая опасность угрожает сущности человека и его подлинному бытию. Проблема культуры рассматривается X. в контексте его учения о бытии и обоснования сущности совр. техники. Полное “забвение истины бытия”, к-рое угрожает человечеству в совр. “техн. цивилизации”, связывается X. с т.н. метафизич. традицией, идущей еще от Платона и Аристотеля. Эгот метафизич. способ мышления, мировосприятия и мироотношения в целом и поныне лежит в основе всей европ. культуры, ориентируя ее на прогрессирующее развитие науки и техники и порождая многочисл. кризисные явления: бессмысленность существования, обезличение человека и примитивизация его духовного мира. коммерциализация искусства и засилье массовой культуры, угроза голого техницизма и сциентизация образования, распад и умирание языка. Вся метафизика, считает X., мыслит сущее в целом, в т.ч. сущность человека, не задаваясь вопросом о бытии сущего. Не задумываясь о различии того и другого, заслоняя вопрос об “истине самого бытия”, метафизика никогда не спрашивает и о том, в каком смысле существо человека принадлежит истине бытия. Первую задачу философии X. видит в том, чтобы обратиться к бытию, к-рое должно стать делом человеч. мысли, и тем самым открыть предназначение и долг человека как хранителя сущности бытия. Обосновывая собств. понятие бытия, X. в свойственной ему герменевтич. манере обращается к интерпретации др.-греч. термина “фюсис” (природы). “Фюсис” есть не что иное, как про-из-ведение, понимаемое во всем богатстве смысла, придаваемого ему греками, но впоследствии утраченного. “Фюсис” как про-из-ведение — есть самобытное вырастание, осуществление, развертывание, выведение чего-то до полноты его существа. В присутствующем “по природе” про-из-ведение берет начало в себе самом. В ремесленном изготовлении, в худож. преображении изящных искусств, в развертывающемся формировании сущности человека в процессе образования и в культуре вообще, понимаемой как богатство оберегаемых смыслов и творч. деятельности, про-из-ведение берет начало в другом: мастере, художнике, учителе, народе. Именно в таком понимании “фюсис” и есть для X. искомое — бытие, лежащее в основании всего сущего: неживой и живой природы, истории, культуры, науки, техники, искусства, образования. Для “фундаментальной онтологии” X. важно и то, что само событие про-из-ведения происходит лишь в той мере, в какой потаенное переходит в непотаенное, в явленность своей сущности. Несокрытость — подлинное бытие всякого сущего, к-рое выступает не в том или ином ограниченном виде. но раскрывается во всей полноте, целостности и самобытности своего существования, не заслоняясь другим сущим, не затемняясь суетным и сиюминутным. Это обнаружение, выведение из потаенности в непотаенность, из сокрытости в открытость, к-рое носит отнюдь не гносеологич., а онтологич. характер, греки называли понятием “алетейя”, или “истина” в ее исконном, первонач. значении. Обосновывая “онтологич.”, “метатехнич.” сущность совр. техники и проясняя ее влияние на судьбы культуры, X. обращается к этимологии слова “техне”. Древние греки не случайно одним понятием “техне” определяли и ремесленное мастерство, и изящные искусства. Ведь “техне” тоже относится к про-из-ведению, ибо ее суть никогда не сводится просто к к.-л. деланию. “Техне” — это не техн. сторона дела, как ее теперь понимают, это не инструментальные действия, связанные с опр. последовательностью операций и применением всевозможных средств. “Техне” — это один из способов раскрытия потаенного, область, где сбывается “алетейя”, совершается истина бытия. Сущность совр. техники не есть нечто техн., инструментальное, совр. техника — это тоже опр. вид раскрытия потаенного. Пристально всмотревшись в эту осн. черту совр. техники, человечество сможет осознать ее новизну и тем самым подготовить возможность свободного отношения к ней. Специфику способа, каким осуществляет выведение из сокрытости совр. техника, X. усматривает в том, что человек здесь сосредоточивается исключительно на добывающем и поставляющем производстве, внутри к-рого все действительное — и природа, и феномены культуры, и сам человек — обнаруживает себя лишь в качестве “наличного состояния”, или “состоящего-в-наличии”. Этот способ раскрытия, к-рый действует внутри совр. техники, охватывая самые разнообр. формы поведения и культурной деятельнос-

329

ти человека и направляя его на обнаружение всего, что выходит из сокрытости, единственно в качестве объектного “наличного состояния”, X. обозначает многозначным термином “Ge-stell”, или по-став. По-став определяет существо совр. техники, не представляя собою ничего технического: это не что иное, как “захватывающий вызов”, “изначально собирающее начало”, “всеобъемлющая установка”, к-рая заставляет человека ко всему существующему относиться лишь с одной единств. мерой “затребования” или объектного “наличного состояния”. Т.о., X. рассматривает технику как некое онтологич. требование, обращенное к человеку и посылающее его на опр. путь бытийствования, обнаружения истины сущего и собств. самораскрытия. X. именно потому так настойчиво стремится отмежеваться от “инструментальной” трактовки техники, что считает важным показать не связь техники с материальным производством как таковым, а социальные и культурные последствия развития феномена техники в совр. цивилизации. В онтологич. обосновании сущности совр. техники X. фиксирует внимание на такой глубинной сфере чело-веч. существования, как область предельных смыслов и всеохватывающих установок, сохранение и воссоздание к-рых во многом определяет культурно-истор. тип об-ва, его духовную ситуацию, отношение к природе, другим сооб-вам и культурам. Предпринимая феноменологич. описание совр. техн. цивилизации, X. показывает не только ограниченность, но и опасность узкопрагматич., односторонне утилитарных установок и ценностей, лежащих в ее основании и постоянно воспроизводящихся в многообр. видах деятельности и феноменах культуры. Отмежевываясь от техницистских установок X. анализирует характер отношения совр. цивилизации к природе. В техн. цивилизации уже вся природа — воздух, реки, земные недра, почва — поставлена на службу добывающему и поставляющему производству: все извлекается и перерабатывается, накопляется и распределяется и т.д. В бесконечной цепи поставляющего обнаружения уже не может быть и речи о возделывании и заботе, о поэтич. видении и восхищении природой. В системе всеобщей полезности нет уже ничего такого, что имело бы ценность само по себе. Господствующая над всем установка на затребование, максимальную выгоду, надобность, отдачу, элиминирует более высокое, сверхпрагматическое, нравственно-эстетич. отношение к природе. Оценивая опасность, угрожающую природе и жизни человечества в совр. техн. цивилизации, X. называет ее “чудовищной”, “ужасающей”, “смертельной”. Вместе с тем подлинная опасность, по убеждению X., подступила к человеку в самой его сущности. Ведь с т.зр. затребования, или наличного состояния в поставляющее раскрытие вовлечена не только природа, но и сам человек. Само поставляющее обнаружение может происходить лишь постольку, поскольку сам человек еще изначальное, чем природа, затребован в наличное состояние. Привычность употребления в совр. языке таких выражений, как “человеч. материал”, “личный состав” и т.п., свидетельствует об этом как нельзя лучше. Будучи поставителем наличности, элементом всеобщей системы затребования, человек находится на грани падения, ибо готов сам себя воспринимать просто как нечто состоящее в наличии. Уже сегодня человек настолько глубоко захвачен поставляющим обнаружением, что нигде не встречается с самим собой. со своей сущностью. А между тем самодовольство и самонасаждение человека, возомнившего себя “властелином земли”, никогда еще не были столь безмерными, как в эти минуты наивысшей опасности, нависшей над ним. Человек уже оказывается неспособным воспринять вызов, обращенный к нему по-ставом. По-став как сущность совр. техники подвергает опасности не только человека в его отношении к самому себе и ко всему сущему. Гл. опасность по-става заключается в том, что он закрывает для человека саму возможность вернуться к изначальному, полному и сокровенному обнаружению истины бытия и тем самым ощутить свое высшее предназначение в качестве “хранителя”, или “пастыря” бытия. Там, где господствует поставляющее обнаружение, изгоняется всякая другая возможность раскрытия истины бытия, поскольку человек все сущее начинает измерять одной-единств. мерой полезности, затребования, наличности. Констатируя, что всеобщее засилье голой техники в совр. зап. цивилизации неотвратимо, X. вместе с тем считает, что мы можем и должны задаваться вопросом о спасительном. Так, мужественно всмотревшись в сущность совр. техники и ни на минуту не забывая о высшей опасности, грозящей человеку, мы уже делаем первые шаги к спасению. Однако подлинное размежевание с техникой должно произойти в тех областях культуры, к-рые являются более высокими по сравнению с техникой способами осуществления истины как несокрытости бытия. Одним из существенных способов, каким совершается истина, утверждая сущность человека среди всего остального сущего, X. считает подлинное искусство, другим таким способом — подлинное образование, к-рое древние греки называли словом “пайдейя”. Такой переход из области техники в область искусства и образования для культурологич. концепции X. естествен и органичен, поскольку сущность техники для него не есть техническое, а сущность истины не есть гносеологическое. В онтологии бытия и культуры X. интересует такое проблемное поле, как сфера предельных смыслов, определяющих некий целостный способ отношения человека к самому себе и всему существующему. Искусство и образование относятся X. к тем уникальным областям человеч. существования, каждая из к-рых по-своему призвана удерживать, воссоздавать и излучать богатство культурных смыслов, приобщая человека к высшей мудрости нелогицистского разума и непреходящим истинам бытия. Огромная роль в исторически совершающемся культурном бытии каждого народа принадлежит его родному языку. Определяя сущность языка как “язык сущности”, как “дом бытия”, как “глагол мира и глагол земли”, X. отмечает, что каждый язык есть совершение такого “глаголания”, в к-ром перед всяким народом нос-

330

ходит его мир и в к-ром сберегается его земля. Это набрасывающее “оказывание” таково, что оно не только осуществляет “речение”, приуготовляя изреченное, но приносит в мир и все неизреченное как таковое. Именно в языке как “оказывании” и “речении” запечатлена уникальная сущность каждого народа и каждой культуры, позволяющая понять их значение в мировой истории. Осознание опасности техницистской, утилитарно-прагматич. направленности совр. культуры, многочисл. последствия к-рой проявились сегодня в своих наиболее крайних формах, признание жизненной важности для судеб человечества наполнения культуры высшими, сверхпрагматич.. духовно-нравств. смыслами, защита уникального бытия природы, самобытности культуры и языка каждого народа — все это несомненная заслуга концепции X., оказавшей существенное влияние на развитие филос. мысли, культурологии и гуманитаристики 20 в.

Coч.:Platons Lehre von der Wahrheit. Bern, 1947; Holzwege. Fr./M., 1957; Die Technik und die Kehre. Pfullingen, 1962; Ober den Humanismus. Fr./M., 1975; Gesamtausgabe. Bd. 1-79. Fr./M., 1985-94; Исток худож. творения // Зарубеж. эстетика и теория лит-ры Х1Х-ХХ вв. Трактаты, статьи, эссе. М., 1987; Разговор на проселочной дороге. М., 1991; Время и бытие. М., 1993.

Лит.: Гайденко П.П. Экзистенциализм и пробл. культуры (Критика философии М. Хайдеггера). М., 1963; Михайлов А.В. Мартин Хайдеггер: Человек в мире. М., 1990; Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., 1978; Руткевич А.М. От Фрейда к Хайдеггеру: Критич. очерк экзистенциального психоанализа.М., 1985; Тавризян Г.М. Техника, культура, человек. М., 1986: Философия Мартина Хайдеггера и современность. М.. 1991; Социальная теория и современность. Вып. 20: Феноменологическая онтология Мартина Хайдеггера: Истоки, смысл, значение. М., 1995: Buckley R.Ph. HusserI, Heidegger and the Crisis of Philosophical Responsibility. Dordrecht etc., 1992; The Cambridge Companion to Heidegger. Camb., 1993; Suchock W. W miejscu sumienia. Poznari, 1996.

В.Л. Кошелева


ХАНТИНГТОН (Huntington) Сэмюэл Филипс (р. 1927) — амер. политолог, исследователь-аналитик, директор Ин-та стратегич. исследований при Гарвард, унте. Учился в Йельском, Чикаг., Гарвард, ун-тах. В 1970 основал журн. “Внешняя политика”, до 1977 был его соиздателем. В 1984 избран вице-президентом, а в 1985 — президентом Амер. ассоциации полит, наук. Работы X. — “Полит, порядок в изменяющихся обществах” (1968), “Кризис демократии” (1975) положили начало “неоконсервативной волне” сер. 70-80-х гг., обнажили опасности, проистекающие от нарушения баланса между правящими институтами и силами оппозиции и подчеркнули важность сохранения устоев, традиции полит. культуры от напора экстремистских движений.

Особый интерес представляют исследования цивилизационных процессов. X. отдает предпочтение цивилизационному подходу, предлагая новую парадигму для теор. анализа и прогнозирования миропорядка на рубеже 20 и 21 вв. Он полагает, что деление мира в период “холодной войны” на страны “первого” (Запад), “второго” (социалистический лагерь) и “третьего” мира больше не отвечает реальностям, и теперь намного разумнее сгруппировать страны, исходя не из их полит, или экон. систем, или принимая во внимание уровень их экон. развития, но с т.зр. их культуры и цивилизации. X. рассматривает цивилизацию как наивысшее культурное образование, объединяющее людей и обеспечивающее им опр. степень культурной самобытности. Цивилизация определяется как общими объективными элементами, такими, как язык, история, религия, обычаи, обществ. институты, так и субъективной самоидентификацией людей. Цивилизационная идентичность, по мнению X., будет играть все более важную роль в будущем, и мир будет формироваться и значит, степени под влиянием взаимодействия семи-восьми гл. цивилизаций — зап., конфуцианской, яп., ислам., индусской, славяно-православной, лат.-амер. и, возможно, африканской. И наиболее крупные и значит, по последствиям конфликты будущего произойдут на своего рода культурных границах, разделяющих эти цивилизации. Окончание “холодной войны” означало завершение политико-идеол. раздела Европы, но зато вновь появилось культурное разделение между зап. христианством, с одной стороны, и православием и исламом, с другой. “Бархатный занавес” культуры, пришедший на смену “железному занавесу” идеологии, может оказаться не только границей, разделяющей разные культуры и цивилизации, но и, как показали события в Югославии, линией кровавых конфликтов. Противоборство между зап. и исламской цивилизациями длится уже 1300 лет — от араб. завоеваний до войны в Персид. заливе: маловероятно, что оно пойдет на убыль, скорее станет более опасным и жестоким, чему способствуют демогр. процессы. Рост населения в араб. странах, особенно в Сев. Африке, привел к увеличению миграционного потока в Зап. Европу, следствием чего стали все более сильные и частые проявления расизма в Италии, Франции и Германии, начиная с 1990.

Истор. столкновение между мусульманами и индусами на субконтиненте проявляет себя не только в противостоянии Пакистана и Индии, но и в религ. раздорах внутри последней между индусами и мусульманским меньшинством. Жестокость и насилие характерны для отношений мусульман с евреями в Израиле, сербами на Балканах. У ислама, считает X., — “кровавые границы”. Противоборство цивилизаций усиливается. Особенно “взрывоопасно” положение в странах, населенных большим числом народов, относящих себя к разным цивилизациям, культурам, этносам, а также тех, в к-рых, несмотря на большую степень культурной

331

однородности, существуют весьма острые разногласия по вопросу, к какой цивилизации принадлежат их об-ва. К последним X. относит, в частности, и Россию. По мнению X., если русские, отвергнув марксизм, а за ним и либеральную демократию, начнут вести себя как русские, то есть в соответствии со своими яац. интересами, то отношения между Россией и Западом могут опять стать “прохладными” и конфликтными.

Анализируя складывающуюся в мире ситуацию, X. отмечает, что мнение, согласно к-рому модернизация и экон. развитие способствуют укреплению однородности и порождают общую совр. культуру, оказалось неверным: напротив, по мере самоутверждения местных традиций, зап. культура подвергается эрозии. За упадком зап. могущества последует и отступление зап. культуры. Все это потребует от Запада не только поддержания экон. и военной мощи на уровне, необходимом для защиты своих интересов от “посягательств” других цивилизаций, но и подтолкнет его к более глубокому пониманию их религ. и филос. основ и тех сфер, в к-рых народы этих цивилизаций усматривают свои интересы. В этих условиях особенно актуальны поиски путей к сосуществованию разл. цивилизаций, выявление элементов общности зап. и иных цивилизаций. Он полагает, что в обозримом будущем не возникнет единая универсальная цивилизация, напротив, усилится их столкновение. Рост конфлнктности во взаимоотношениях между цивилизациями отражает глубинные процессы, происходящие в экон. и культурной сферах. Процессы экон. модернизации и социальных изменений отрывают людей от их корней, ослабляя в то же время нац. государство как важный источник самоидентификации. Во многих частях света эту утрату самобытности пытается восполнить религия, нередко в форме “фундаменталистских” движений. Возрождение религ. чувств создает базис для сохранения самобытности в форме совместной причастности к к.-л. цивилизации, но иногда этому сопутствует неприязненное отношение к представителям иных культур. Различия, существующие между цивилизациями в истор. опыте, языке, культуре, религии, традициях, имеют глубокие корни. Они более существенны, чем различия между идеологиями и полит, режимами, и не обязательно перерастают в конфликты, но если подобное случается, именно цивилизационные различия придают им ожесточенный и затяжной характер. Различия культурного свойства, в противовес экон. и политическим, наименее подвержены переменам. X. отмечает тенденцию возвращения к истокам нац. бытия в незап. странах, что проявляется в “азиатизации” Японии, “индусизации” Индии, “реисламизации” Ср. Востока после краха зап. идей социализма и либерализма. Запад все чаще сталкивается с противостоянием этих стран, стремящихся строить жизнь по своим, а не западным рецептам. Этому способствует и “туземизация” местных элит, к-рые в прошлом, получая образование в Оксфорде или Сорбонне, были гл. проводниками зап. влияния.

Соч.: American Politics: the Promise of Disharmony. Cambridge (Mass.); L., 1981; The Third Wave. Democratization in the late twentieth century. Norman; London, 1991; The Clash of Civilizations? // Foreign Affairs. 1993. V. 72. № 3; If not Civilizations, What?: Paradigms of the Post-cold War World//Ibid. №5.

T.M. Фадеева


ХАРРИС (Harris) Марвин (p. 1927) — амер. культур-антрополог, проф. Колумбийского ун-та, в 1963-66 возглавлял отделение антропологии ун-та. Выступал с лекциями во всех наиболее значит, колледжах и ун-тах США. Полевые исследования проводил в Мозамбике, Бразилии, Эквадоре и Индии. Известен своими работами в области этнографии, этнологии и теории культуры по след. направлениям: расовые взаимоотношения в Бразилии; культурная экология; экон. антропология; история теор. мысли в антропологии и т.д. Осн. методол. подход X. в научной лит-ре (в т.ч. в отечественной) приравнивается к культурному детерминизму и часто сопоставляется с марксизмом. X. определяет свою исследоват. стратегию как культурный материализм. С его т. зр. культурный материализм связывает в единое целое экологич. и социокультурное направление в антропологии.

X. основывается на материалистич. объяснении социальной действительности. Его теория строится на исследовании взаимосвязи демогр. давления на природную среду и ее реакции в опр. социокультурных системах. Исходя из физич. сущности человека (потребности в пище и т.д.) выявляет четыре универсальных уровня человеч. организации: I) инфраструктура производства и воспроизводства (человека); 2) структура бытовой и полит, экономии; 3) суперструктура социальных отношений; 4) ментальная (интеллектуальная) или эмическая суперструктура. Каждый из этих уровней — детерминанта для последующего. Практически теория X. представляет собой вариант экологич. детерминизма. X. приводит аргументацию экологич. характера для выяснения причин возникновения запретов на пищу, разнообразных табу и каннибализма, к-рые согласно сложившейся антропол. традиции, интерпретировались как рез-т религ. практики. X. полагал, что культурная эволюция человека происходит в рамках канала, границы к-рого определяются культурными и экологич. условиями, в то время как способы производства определяют природу этого канала.

X. не был формально учеником Л. Уайта, но фактически разрабатывает проблемы, являющиеся центральными для культурно-эволюционного направления в культурной антропологии США.

Соч.: The Rise of Anthropological Theory. N.Y., 1968; Cows, Pigs, Wars and Witches: The Riddles of Culture. N.Y., 1974; Cultural Materialism: The Struggle for a Science of Culture. N.Y., 1980; America Now: The Anthropology of a Changing Culture. N.Y., 1981; Cultural Anthropology. N.Y., etc., 1983.

Jl.A. Mocmoea

332


ХЕЙЕРДАЛ (Heyerdahl) Тур (р. 1914) - норв. этнограф и зоолог. В 1937-38 X. заинтересовался населением островов Полинезии и его происхождением. В 1939-40 он предпринял ряд археол. и этногр. экспедиций для изучения индейского населения побережья Британской Колумбии. После тщательного анализа материала, собранного в Полинезии, на Амер. континенте и в Юго-Вост. Азии, X. выдвинул гипотезу о том, что Полинезия была заселена из Америки, а не из Юго-Вост. Азии. Для подтверждения гипотезы он переплыл Тихий океан на плоту “Кон-Тики”. Книга X. “Путешествие на “Кон-Тики” (1948) переведена на 60 языков.

В 1952 X. издает книгу “Амер. индейцы в Тихом океане: теория на основе экспедиции на “Кон-Тики”, в к-рой он представляет свою гипотезу ученым, подтверждая ее обширными материалами из археологии, этнографии, истории, мифологии, физиол. антропологии, фактами из зоологии и ботаники, анализом океанских течений и направлений ветра. На основании своих исследований X. утверждает, что первое заселение Полинезии из Перу датируется приблизительно 500 г. н.э., а второе переселение с северного побережья Сев. Америки произошло в районе 1000-1300 гг. Взгляды X. на историю культуры Полинезии вызвали острые дискуссии среди ученых. В 1953 X. совершает экспедицию на Галапагосские о-ва, рез-ты к-рой он публикует в книге “Археол. свидетельства доисп. путешествий на Галапагосские о-ва”. В мае 1969 X. отправляется в путешествие из Марокко в Америку на плоту “Ра”, построенном из тростника по древнему образцу. Путешествие заканчивается неудачей. Он повторяет попытку в 1970 на плоту “Ра II”, доказывая тем самым, что подобные суда были в состоянии преодолеть Канарское течение 5000 лет назад. По мнению X., это объясняет археол. находки в Америке, к-рые подтверждают существование связи между материками в древние времена. В ноябре 1977 X. совершает путешествие на плоту “Тигрис”.

Труды X. являются значит, этапом в развитии культурологии. В его исследованиях преемственности культур и возможности трансокеанских миграций народов между Старым и Новым Светом большое место занимает теор. осмысление культурных связей, сходное с панегипетской диффузной теорией Г. Эллиота Смита.

Соч.: American Indians in the Pacific: The Theory Behind the Kon-Tiki Expedition. L, Chi., 1952: Archaeological Evidence of Pre-Spanish Visits to the Galapagos Islands. Salt Lake City (Utah), 1956; Древний человек и океан. М., 1982 (библ.); Мальдивская загадка. М., 1988 (библ.).

Лит.: Jacoby A. Senor Kon-Tiki. Boken от Т. Heyerdahl. Oslo, 1965; Klausen A. M.Antropologiens historie. Oslo, 1981; Thor Heyerdahl: Eventyret og livsverket. Oslo, 1990.

E.С. Рачинския


ХЕЙЗИНГА (Huizinga) Йохан (1872-1945) - нидерл. ученый, историк, теоретик культуры. Проф. кафедры всеобщей истории в Гронинген. (с 1905) и Лейден. (с 1915) ун-тах. Важнейшие сферы деятельности X.: собственно историография, разработка концепции развития мировой культуры, критич. анализ совр. эпохи. Внес много нового в понимание предмета и метода истор. науки. Глобальное исследование роли мифа, фантазии в мировой цивилизации выявляет значит, общность интересов с Моссом и Леви-Строссом. Его обращение к социальной психологии, исследование ментальности, уклада ср.-век. жизни позволяют видеть в нем непосредств. предшественника франц. истор. Школы Анналов. Для X. характерен интерес к “зрелым и надламывающимся”, переломным эпохам, когда сталкиваются традиции с обновленческими тенденциями в жизни об-ва (напр., Реформация, Ренессанс, ситуация в Нидерландах в 17 в.). Не без влияния Шпенглера X. обращается к проблеме типологизации культур, морфологич. анализу культурно-истор. эпох. Для X. характерно обращение к изучению и анализу социальных утопий, чаяний в истории цивилизации, “вечных” тем мировой культуры (мечта о “золотом веке”, буколич. идеал возврата к природе, евангельский, идеал бедности, коренящийся в древнейших пластах культуры рыцарский идеал, идеал возрожения античности и др.). Особое значение в возникновении и развитии мировой культуры X. придает игре. Ее цивилизационную роль он видит в следовании добровольно установленным правилам, в обуздании стихии страстей. Игра — основа человеч. общежития. X. подчеркивает антиавторитарный характер игры, допущение возможности иного выбора, отсутствие гнета “серьезности” — фетишистских представлений. Многие работы X. 30-40-х гг. содержат критику массовой культуры; книга “В тени завтрашнего дня” близка в этом отношении работам Ортеги-и- Госсета, Ясперса, Марселя и др. X. — страстный и последоват. антифашист. Осн. причины кризиса совр. зап. цивилизации X. видит в ясно обозначившихся тенденциях к иррационализму и интуитивизму в философии и обществ. жизни, в культе дологического, воинствующей мифологии, особенно в Германии 30-х гг. Он указывает на неизбежное следствие этого: релятивизацию нравств. ценностей, коллективный эгоизм, “гипернационализм”, обнаруживающий себя также в междунар. политике. Свидетель тоталитарных режимов, X. подчеркивает, что 20 в. сделал истор. науку орудием лжи; от имени истории воздвигаются “кровожадные идолы, к-рые грозят поглотить культуру”; история подменяется демагогич. смешением религии, мифологии, науки. X. сохраняет глубокую веру в возможности истории как объективного знания и в нравств. миссию истор. познания как одной из форм преодоления человеком пределов своей жизни, “трансцендирования” своих возможностей. X. призывает к ответственности историков перед об-вом, перед будущим. Понятие культуры для X. связано прежде всего с самосознанием свободного, нравственно ответств. индивида как члена человеч. коллектива.

333

Высокий уровень культуры в ту или иную эпоху обеспечивается равновесием между духовными и материальными ценностями: не “абсолютной” высотой, достигнутой культурой либо отдельным ее фактором (религией, искусством, техникой и др.), а согласованностью культурных функций, положительно сказывающейся на прочности структуры, на стиле и ритме жизни данного об-ва. Кризис совр. науки обусловлен ее стремлением выйти за пределы познаваемого разумом. В точных науках, прежде всего в физике, X. склонен видеть “кризис роста”. Наука, отличающаяся свободой разума, интернац. характером исследований, однако еще не консолидировалась настолько, чтобы стать источником культуры; более того, совр. направление развития наук действует скорее в плане дестабилизации основ интеллектуальной жизни, культуры. Одним из важнейших условий спасения мировой цивилизации X. считает интернационализм, к-рый понимает как сохранение, в меру возможного, всего индивидуально-национального, с принесением эгоистич. интересов в жертву общечеловеч. благу, миру на Земле. Полит, партии, организации, гос-ва, церкви недостаточно эффективны для создания основ человеч. цивилизации; подъем уровня цивилизованности не связан с победой одного гос-ва, одной расы, одного класса. Основой культуры должно стать господство человека над самим собой.

Соч.: Cultuiir-historische verkenningen. Haarlem, 1929; In de schaduwen van morgen. Haarlem., 1935; Homo Ludens. Haarlem, 1938; Nederland's beschaving in de 17-e eeuw. Haarlem, 1941; Осень средневековья. М., 1988; Homo Ludens в тени завтрашнего дня. М., 1992.

Лит.: Аверинцев С.С. Культурология И. Хейзинги// ВФ. 1969, № 3; Тавризян Г.М. О. Шпенглер, И. Хейзинга: две концепции кризиса культуры. М., 1989; Krul W.E. Historicus tegen de tijd. Groningen, 1990.

Г.М. Тавризян


ХОРКХАЙМЕР (Horkheimer) Макс (1895-1973) - нем. философ и социолог, основатель франкфуртской школы, возникшей на базе Института социальных исследований при Франкфуртском университете им. Гёте; проф., зав. кафедрой социальной философии, ректор ун-та (1951-53), директор Ин-та в 1931-53, с 1953-63 совместно с Адорно, издатель печатного органа школы “Журнала социальных исследований” (1932-43, Лейпциг, Париж, Нью-Йорк — “Studies in Philosophic and Social Research”, переиздан в 1970 г. в ФРГ, в 10-ти тт.). Сфера теор. интересов X. — Кант — Гегель — Маркс — зап. марксизм (через раннего Лукача и Корша); Шопенгауэр — Ницше — Бергсон; Дильтей, М. Вебер, Э. Блох. До эмиграции из Германии в 1932 в связи с приходом к власти фашистов опубликовал работы “Кантова критика способности суждения как связующее звено между теор. и практич. философией” (1925) и “Начала бурж. философии истории” (1930), в к-рых проявился гл. принцип его отношения к действительности — критицизм, а также культурно-пессимистич. концепция истории. В соответствии с принципом — критицизм на основе исследования реальной социальной практики — формировалась и школа, направление к-рой в целом определялось напряженной истор. обстановкой (экон. кризис, падение Веймар, республики и упадок демократии, экспансия фашизма в Европе, Вторая мир. война, обострение идеол. противоречий). В деятельности школы как раз и выразилась интеллектуальная реакция на эти события и оценка сложившегося кризиса, а также попытки теоретически осмыслить возможности его преодоления.

X. — выдвинул ряд идей, определивших ориентацию школы и ее деятельность как “практич. социальной философии”. Социально-филос. понимание обществ. жизни предполагало комплексный, интердисциплинарный подход к изучению разл. аспектов совр. об-ва, осуществляемый силами сооб-в ученых самых разных областей: философов, социологов, психологов, экономистов, историков. X. разработал обширную программу “социальных исследований” (“Sozialfbrschung”), к-рая осуществлялась в 30-70-х гг. в Германии и США, рез-ты ее публиковались в спец. серии “Франкфурт, заметок по социологии” (“Sociologica”). Тематика исследований была конкретизирована, охватывала область культуры в широком понимании, включая науку, религию, искусство, право, мораль, обществ, мнение, стиль жизни, спорт, моду, развлечения. Наибольшую известность получили коллективные “штудии” по проблемам “авторитета и семьи” (1936), связанные с идеями X. об эгоизме, агрессии, насилии и с психоаналитич. характерологией Фромма, его концепциями авторитарной личности и этики, социально-психол. значения теории матриархата и др.

Статьи X. 30-х гг. посвящены критико-рефлективному рассмотрению проблем истины, научного познания, социальных функций философии, отношений метафизики, социологии и психоанализа с т.зр. социальной философии. Большое внимание уделяется философии Гегеля: X. считал школу “гегелевской” и в разработке способов формирования диалектически целостного знания, исследовании структурных связей об-ва, философии истории и создании модели либерального бурж. гос-ва опирался на гегелевские традиции. Однако, осуществляя провозглашенные школой цели — “заботу о счастье людей” (Маркузе), сформулировал новое соотношение: человек — критика — диалектика. В эмиграции, сначала в Женеве и Париже, затем в США — Колумбийском ун-те в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, X. опубликовал ряд программных для всей школы работ, среди к-рых особое место занимает ст. “Традиц. и критич. теория” (1937). В ней X. выразил критич. отношение к “традиц.” философии и социологии, науке вообще, как позитивистски ориентированным, и сформулировал новые методол. принципы, нацеленные на понимание совр. обществ, ситуации, гл. обр. — взаимосвязей и взаимозависимостей между социально-экон. и культурными структурами в условиях высокоразвитого

334

капиталистич. об-ва. Ставилась задача создания целостной теории совр. об-ва, к-рая диалектически соединяла бы в. себе проводимые в разных областях конкр. социальные исследования с теоретически строгим осмыслением реальности и в то же время была бы независима от политики и идеологии. Новая теория строилась с учетом практич. контекста, была нацелена на изучение изменений и особенностей совр. социокультурнои ситуации и в рез-те должна была стать адекватной социальной практике 20 в. Более того, критич. рефлексия должна была привести к выявлению новых возможностей, освободит, тенденций, а в перспективе — к новой социальной практике. Все эти постулаты и составили основу “критич. теории” — гл. создания X. и Франкфурт. школы, к-рая разрабатывалась в течение сорока лет и внесла значит, вклад в филос. осмысление совр. этапа обществ, развития, хотя ее прогностич. цели и остались на стадии некой гипотетич. структуры.

X. принадлежит заслуга разработки одного из важнейших направлений “критич. теории”, связанного с изучением места разума в истории и его воздействия на социально-культурную сферу (ст. “Конец разума”, “Разум и инстинкт самосохранения”, “Искусство и масс-культура”, кн. “Помрачение разума”, 1947, — близкая по тематике концепции истории А. Вебера). Интерпретация разума связана у X. с радикализацией идей М. Вебера и Лукача о рациональности, получившей в совр. об-ве редуцированное, “ополовиненное” развитие и превратившейся в инструмент для достижения заданных, чаще всего экон., целей (“инструментальный разум”). Характерная для совр. об-ва растущая рациональность средств и целей приводит к господству формальной рациональности, исключающей проблему ценностей, что ведет к упадку об-ва, разрушению его культурных структур, личностной сферы человека. Особенно резко эти проблемы поставлены в широко известной работе “Диалектика просвещения: Филос. фрагменты” (1947, совместно с Адорно), в основе к-рой лежит критика совр. об-ва и его культуры, развивающейся стремительно, но односторонне — только как техн. цивилизация, ориентированная на такую рациональность, к-рая подавляет природные начала в человеке, искажает его цели. В-концепции развиваются два антиномичных тезиса: первый состоит в утверждении, что просвещение восходит к мифам; второй — что совр. просвещение превращается в миф в результате деструктивного процесса господства, сначала над природой, затем — над человеком: развитие научно-техн. рациональности идет по ложному пути, оно способствует вторжению формальных, абстрактных и несоответствующих подлинной человеч. рациональности правил и целей в ранее неподвластные ей области — культуру, язык, философию и др. Этот процесс характеризуется не просто как угроза просвещению, но и тенденция к его саморазрушению, превращению его посредством научно-техн. разума, идеологии и “индустрии культуры” в “массовый обман”, т.е. в миф. Одна из первых антисциентистских концепций “воскрешения погибшей природы” и подлинно общечеловеч. ценностей получила широкий положит. резонанс, чему немало способствовала также критика “массовой культуры”, основанная на следующем положении: становящийся всесторонним процесс отчуждения и овеществления, проникая в область культуры, осуществляет конформизм культурного производства, способствует, с одной стороны, фабрикации “культурных стандартов”, с другой — выработке стереотипных реакций и инструментализации формирования мнений. “Массовая культура” трактуется как одна из форм совр. порабощения индивида, духовной несвободы, выступающая под видом свободного выбора потребления, а на самом деле вызывающая регрессивные социально-антропол. изменения. Характерно, что в послевоенные годы, время экон. подъема в США, у X. усилилось критич. отношение к совр. индустриальному об-ву как об-ву “массового потребления”.

По возвращении в Германию X. поддерживал контакты с научными учреждениями США, руководил исследованиями по антисемитизму (“Studies in Prejudice, N.Y., 1949-50, в 5-ти тт.). Ряд работ X. 1949-67 посвящен анализу новой ситуации в ФРГ и опубликован вместе с переводом на нем. яз. англ. издания “Помрачения разума” (“К критике инструментального разума”, 1967). В них отразилась эволюция взглядов X., усиление его скепсиса и неверие в возможность прогрессивных обществ, изменений. Интерпретируя марксизм как обществ. теорию, X., ранее считавший себя марксистом и сторонником революции, особенно в годы национал-социализма, выражает разочарование как в пролетариате, так и в “свободно парящей интеллигенции” (А.Вебер), к-рых раньше был склонен рассматривать как “субъектов истории” и связывал с ними освободительные тенденции обществ, развития. В концепции критики науки отрицается ее нейтральность, подчеркивается социальная обусловленность и ангажированность, ограниченность специальным знанием и позитивизм, а следовательно, неспособность к обоснованию радикальных перемен. Такая трактовка имела не только методол., но и мировоззренч. значение, оказала влияние на многие совр. концепции философии науки. Труды позднего X. отмечены усилением пессимизма, морализирующего тона, все более неопр. поисками “совершенно Иного”, обращением к религии как “теологии надежды” и гуманизма (“Мысли о религии”, 1935; воспоминания о Тиллихе. 1967; интервью журналу “Шпигель”, 1970). И все же его последняя социальная установка — это защита мира свободы как “свободы отдельного” (индивидуальности). Завершающим изданием трудов X. явилась двухтомная “Критич. теория” (1968, состоящая из его избранных работ 30-40-х гг.). X. вел большую общественно-просветит. работу, занимал ряд почетных должностей в Германии и США. Его труды оказали значит, влияние на развитие зап. социальной философии и социологии, социально-культурные концепции совр. философов, среди к-рых — представитель второго поколения Франкфурт, школы Хабермас, выдающийся философ 20 в.

335

Соч.: Gesammelte Schriften. Fr./M., 1987; Horkheirnei-M., Adorno Th.W. Dialektik der Aufklarung: Philosophische Fragmente. Amst., 1947; Zur Kritik der instrumentellen Vei-nunft. Fr./M., 1967; Kritische Theorie. Bd. 1-11. Fr./M., 1968; Traditionelle und kritische Theorie. Vier Aufsatze. Fr./M.; Hamb., 1970; Die Sehnsucht nach dem ganz Anderen. Hamb., 1970.

Лит.: Давыдов Ю.Н. Критика социально-филос. воз-зрений Франкфурт, школы. М., 1977; Социальная фи-лософия Франкфурт, школы. М.; Прага, 1978; Фарман И.П. Теория познания и философия культуры. М., 1986; Schmidt A. Zur Idee der kritischen Theorie: Elemente der Philosophie Max Horkheimers. Fr./M., etc. 1979.

И.П. Фарман

 


ХОРНИ (Horney) Карен (1885-1952) - немецко-амер. психоаналитик, автор классических трудов в области психологии личности, крупнейший представитель неофрейдизма.

Обучалась на мед. фак-тах ун-тов Фрейбурга, Геттингена, Берлина. В 1918-32 занималась активной клинич. практикой и преподавала в Берлинском психоаналитич. ин-те. В 1932 X. переехала и США для работы в Психоаналитич. ин-те (Чикаго). В 1934-41 преподавала в Нью-Йоркском психоаналитич. ин-те. Одновременно разрабатывала теорию невротич. расстройств. Из-за не-согласия с позициями ортодоксальных последователей Фрейда по ряду принципиальных положений была ис-ключена из Амер. психоаналитич. ассоциации и вмес-те с группой своих единомышленников создала парал-лельную Ассоциацию развития психоанализа и Амер. ин-т психоанализа (Нью-Йорк), работой к-рого руко-водила до конца жизни.

В ранних работах X.,исследуются проблемы "женской психологии" с позиций1учения Фрейда. Однако изучение механизмов формирования женских неврозов, а также исследования представителей школы культурной антро-пологии (Э. Сепир, М. Мид, Р. Бенедикт) заставили ее усомниться в нек-рых постулатах классич. психоанализа. Одной из первых среди последователей Фрейда X. при-шла к выводу о несостоятельности поиска биол. детерми-нант развития личности и игнорирования важнейшей роли культурно-истор. факторов. Согласно X., многие особенности женской психологии связаны не с физиол. различиями полов, а с социальными ролями, задаваемы-ми культурными традициями, нормами и идеол. установ-ками об-ва. Эти работы положили начало систематич. пе-ресмотру X. принципов фрейдизма, что в конечном сче-те привело к созданию радикально отличной от него пси-хоаналитич. концепции, вошедшей в психологию (вмес-те с работами Фромма, Г. Салливена и ряда др. ученых) как неофрейдизм.

Центр, тема исследований X. - психол. механизмы и условия невротич. развития личности. Ее наиболее значит, вклад в психологию связан с разработкой про-блем мотивации, структуры личности, феноменологии бессознательного, сознания и самосознания, с исследо-ванием механизмов образования и динамики развития внутриличностных конфликтов. Последние составляют функциональное ядро неврозов, анализ многообр. фе-номенологии к-рых в работах X. носит чрезвычайно яр-кий и глубокий характер. Обобщив большой клинич. опыт, X. описала осн. типы невротических наклоннос-тей (потребностей) и структуру мотивационных конф-ликтов, лежащих в основе "агрессивного", "отстранен-ного" и "уступчивого" типов невротич. личности. Важ-ное место в ее работах занимает исследование форми-рования таких защитных механизмов, как создание идеализированного образа собственного Я, экстернали-зация внутр. конфликта, фрагментация сознания, само-уничижение и самовозвеличение, деспотич. правота, цинизм и мн. др. Проведенный X. глубокий анализ психол. причин страхов, переживания вины, состояний безнадежности, наклонностей к моральному садизму и мазохизму, остановки развития и общего оскудения личности имеет большое значение для понимания их природы и психотерапии. В целом концепцию X. отли-чает отказ от биологизма, присущего классич. психо-анализу, и тонкое проникновение в сферу человеч. мо-тивов и чувств.

Большое значение в формировании личности и воз-никновении невротич. расстройств X. придавала соци-альным факторам. Эта тема является одной из ведущих в первых двух из пяти монографий, написанных X. В частности, на основе огромного клинич. опыта и теор. анализа X. пришла к выводу, что значение сексуально-сти как источника психол. расстройств часто переоце-нивается: ему ошибочно приписывается та роль, к-рую в действительности играет тревога, порождаемая нару-шенными, искаженными отношениями между людьми. Существует множество неблагоприятных для развития ребенка условий (от недостатка любви и заботы со сто-роны родителей до незаслуженного восхваления и мн. др.), к-рые могут внушить ему чувство беспомощности и одиночества, создать враждебный и пугающий образ окружающего мира. Так зарождается бессознат. "базальная тревога", толкающая ребенка на путь невротич., защитного по своей сути, варианта развития.

Источник невротич. наклонностей ребенка, т.о., обычно кроется в семье, в неправильном воспитании. Но чтобы понять причины деспотизма отца или само-пожертвования матери необходим анализ социального и культурно-истор. контекста. Именно своеобразие культуры об-ва определяет характер неврозов, наиболее типичных для его представителей. Более того, культура об-ва нередко сама служит первоисточником нек-рых фундаментальных противоречий, в ходе индивидуаль-ного развития воспроизводящихся в форме внутрилич-ностных конфликтов человека. В частности, X. подчер-кивала значение трех типов таких противоречий, весь-ма характерных для культурно-истор. ситуации боль-шинства зап.стран в пер. пол.20 в.: противоречие меж-ду принципом индивидуализма и соперничества, про-низывающим не только многообр. социальные, проф. и

336

нередко семейные отношения и внушаемыми христи-анской идеологией заповедями братской любви, смире-ния и человечности.

Соперничество и стремление к личному успеху неизбежно сопряжены с ревнивым и враждебным отношением к другим людям, со страхом и стыдом неудачи, подрывающими чувство самоценнос-ти, с тревогой и внутр. одиночеством. Не менее мощное разрушит, влияние на формирование личности может оказывать и культ потребления, искусств, стимуляция материальных потребностей, несмотря на фактич. не-возможность их удовлетворения для большинства чле-нов об-ва, а также противоречие между провозглашае-мой свободой и независимостью всех граждан и резким неравенством их реального положения и возможностей. Смутность или полное отсутствие осознания этих про-тиворечий лишь усугубляет внутр. конфликты человека.

Принципиальное отличие взглядов X. от психоанали-за Фрейда также связано с пониманием роли нравств. ценностей человека. X. считала, что личностный конф-ликт неотделим от моральной стороны взаимоотношений с людьми и часто сопровождается расщеплением нравств. сознания, а потому систему ценностей человека нельзя игнорировать в процессе психоаналитич. терапии.

Осознание человеком противоречивости своей системы цен-ностей составляет один из первых шагов на пути достиже-ния внутр. цельности, столь необходимой ему в ситуации любого выбора, а значит является необходимой предпо-сылкой успешной психотерапии.

На поиск путей, веду-щих к эффективной помощи страдающим людям, в ко-нечном счете и были направлены усилия X.: разработка сложных аспектов психоаналитич. терапии, в т.ч. изуче-ние возможностей метода систематич. самоанализа.

Называя человека "пасынком совр. культуры", X. подчеркивала несовершенство социальной системы и обществ, идеологии, но отвергала представления об из-начальном антагонизме человека и культуры. Она не признавала наличия разрушит, по своей природе глубинных инстинктов человека. X. настаивала на оптимистич. характере созданной ею теории, выражающей веру в позитивное самоосуществление человека, чей огромный творч. потенциал дает возможность в ходе личностного развития преодолеть и жизненные испы-тания, и сложные внутр. конфликты.

Соч.: The Neurotic Personality of Our Time. N.Y., 1937; New Ways in Psychoanalisys. N.Y., 1939; Self-Analysis. N.Y., 1942; Our Inner Conflicts: A Constructive Theory of Neurosis. N.Y., 1945; Neurosis and Human Growth. The Struggle toward Self-realization. N.Y., 1950; Культура и невроз // Психология личности. Тексты. М., 1982; Невротическая личность нашего времени. Само-анализ. М., 1993; Женская психология. СПб., 1993; Наши внутр. конфликты; О психологии женщины // Психоанализ и культура. М., 1995; Собр. соч.: В 3 т. Т. 1: Психология женщины. Невротическая личность на-шего времени. М., 1997. Лит.: Флоренская Т.А. Социологизация фрейдизма в

теориях личности К, Хорни и Г.С. Салливена // Вопр. психологии. 1974, № 3; Advances in Psychoanalysis. Contri-butions to Karen Horney's Holistic Approach. N.Y., 1965.

Г. В. Бурменская


ХРОНОТОП (дословно "время-пространство") - един-ство пространственных и временных параметров, направ-ленное на выражение опр. (культурного, худож.) смысла. Впервые термин X. был использован в психологии Ух-томским. Широкое распространение в лит-ведении, а за-тем в эстетике получил благодаря трудам Бахтина.

В значит, степени рождение этого понятия и его уко-ренение в иск-ведч. и эстетич. сознании было инспириро-вано естественнонаучными открытиями нач. 20 в. и кар-динальными изменениями представлений о картине мира в целом. В соответствии с ними пространство и время мыслятся как" взаимосвязанные координаты единого че-тырехмерного континуума, содержательно зависимые от описываемой ими реальности. По сути такая трактовка продолжает начатую еще в античности традицию реляци-онного (в противоположность субстанциальному) пони-мания пространства и времени (Аристотель, Бл. Августин, Лейбниц и др.). Как взаимосвязанные и взаимоопределя-емые трактовал эти категории и Гегель. Акцент, постав-ленный открытиями Эйнштейна, Минковского и др. на содержат, детерминированности пространства и времени, так же, как и их амбивалентная взаимосвязь, метафори-чески воспроизведены в X. у Бахтина. С др. стороны, этот термин соотносится с описанием В. И. Вернадским ноос-феры, характеризуемой единым пространством-време-нем, связанным с духовным измерением жизни. Оно принципиально отлично от психол. пространства и вре-мени, к-рые в восприятии имеют свои особенности. Здесь же, как и в бахтинском X., имеется в виду одно-временно духовная и материальная реальность, в цент-ре к-рой находится человек.

Центральной в понимании X., по Бахтину, являет-ся аксиологич. направленность пространственно-вре-менного единства, функция к-рого в худож. произве-дении состоит в выражении личностной позиции, смысла: "Вступление в сферу смыслов совершается только через ворота X.". Иначе говоря, содержащие-ся в произведении смыслы могут быть объективиро-ваны только через их пространственно-временное выражение. Причем, собственными X. (и раскрывае-мыми ими смыслами) обладают и автор, и само про-изведение, и воспринимающий его читатель (слуша-тель, зритель). Т.о., понимание произведения, его социокультурная объективация есть, по Бахтину, одно из проявлений диалогичности бытия.

X. индивидуален для каждого смысла, поэтому ху-дож. произведение с этой т.зр. имеет многослойную ("полифоническую") структуру.

Каждый ее уровень представляет собой взаимообратимую связь пространств. и временных параметров, основанную на единстве дис-кретного и континуального начал, что дает возмож-ность перевода пространств, параметров во временные

337

формы и наоборот. Чем больше в произведении обна-руживается таких слоев (X.), тем более оно многознач-но, "многосмысленно".

Каждый вид искусства характеризуется своим типом X., обусловленным его "материей". В соответствии с этим искусства разделяются на: пространственные, в хронотопах к-рых временные качества выражены в пространств. формах; временные, где пространств, параметры "перело-жены" на временные координаты; и пространственно-временные, в к-рых присутствуют X. того и другого типов.

О хронотопич. строении худож. произведения можно говорить с т.зр. отд. сюжетного мотива (напр., X. порога, дороги, жизненного перелома и др. в поэтике Достоевско-го); в аспекте его жанровой определенности (по этому признаку Бахтин выделяет жанры авантюрного романа, авантюрно-бытового, биогр., рыцарского и т.д.); в отно-шении индивидуального стиля автора (карнавальное и мистерийное время у Достоевского и биогр. время у Л. Толстого); в связи с организацией формы произведения, поскольку такие, напр., смыслонесущие категории, как ритм и симметрия есть не что иное, как взаимообратимая связь пространства и времени, основанная на единстве дискретного и континуального начал.

X., выражающие общие черты худож. пространствен-но-временной организации в данной системе культуры, свидетельствуют и о духе и направлении доминирующих в ней ценностных ориентации. В этом случае простран-ство и время мыслятся как абстракции, при посредстве к-рых возможно построение картины унифицированного космоса, единой и упорядоченной Вселенной. Напр., пространственно-временное мышление первобытных людей предметно-чувственно и вневременно, так как со-знание времени спатиализировано и одновременно сакрализовано и эмоционально окрашено. Культурный X. Древнего Востока и античности выстроен мифом, в к-ром время циклично, а пространство (Космос) одушевленно. Ср.-век. христ. сознание сформировало свой X., склады-вающийся из линейного необратимого времени и иерар-хически выстроенного, насквозь символичного простран-ства, идеальным выражением к-рого является микрокосм храма. Эпоха Возрождения создала X., во многом актуаль-ный и для современности.

Противопоставление человека миру как субъекта - объекту позволило осознать и изме-рить его пространств, глубину. Одновременно появляется бескачественное расчлененное время. Возникновение ха-рактерного для Нового времени единого темпорального мышления и отчужденного от человека пространства сде-лало эти категории абстракциями, что зафиксировано в ньютоновской физике и картезианской философии.

Совр. культура со всей сложностью и многообрази-ем ее социальных, нац., ментальных и др. отношений характеризуется множеством различных X.; среди них самым показательным является, пожалуй, тот, что вы-ражает образ сжатого пространства и утекающего ("утраченного") времени, в к-ром (в противоположность сознанию древних) практически нет настоящего.

Лит.: Ритм, пространство и время в лит-ре и искусстве. Л., 1974; Ахундов М.Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция, перспективы. М., 1982; Гуревич А.Я. Категории ср.-век. культуры. М., 1984; Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по истор. поэтике // Бахтин М.М. Литературно-критич. статьи. М., 1986; Пространство и время в искусстве. Л., 1988; Трубников Н.Н. Время человеч. бытия. М., 1987; Флоренский П.А. Время и простран-ство // Социол. исследования. 1988. N 1; Time in Science and Philosophy. Prague, 1971.

Н.Д. Ирза


ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА - одна из специализированных сфер культуры, функционально ре-шающая задачи интеллект.-чувственного отображения бытия в худож. образах, а также различных аспектов обеспечения этой деятельности.

Изучением Х.к. традиционно занимались филосо-фия и эстетика (как раздел философии), истор. науки, иск-ведение и лит-ведение. При этом Х.к. рассматрива-лась в основном как совокупность нескольких видов искусства, к-рые исследовались в онтологич., генетич., историко-хронологич., формально-стилевом, художественно-технол. и иных "внутрихудож." ракурсах по-знания. Осн. акцент делался преимущественно на ана-лизе духовно-мировоззренч. и творч. проблем искусст-ва, на худож. качестве произведений и проф. мастерстве их авторов, на психологии творчества, восприятия и интерпретации худож. образов. Более или менее цело-стное представление об искусстве формировалось в осн. эстетикой (философией искусства) в ракурсе осмысле-ния сущности прекрасного и творчества как способа его выражения. Внетворч. аспекты Х.к. (социал., функци-ональные, коммуникативные и пр.), так же, как и ее место в системе культуры в целом, при этом почти не затрагивались или анализировались только с позиций "духовного производства", противопоставляемого мате-риальному. Существ, сдвиг в научном понимании Х.к. произошел с зарождением семиотики и семантики культуры, интерпретировавших всю совокупность объектов Х.к. как систему смыслонесущих текстов, а феномен худож. образа как специфич. тип семантемы, несущей социально значимую информацию. Это позво-лило перейти от чисто субъективных, качественных (в существ, мере художественно-критич.) оценок явлений искусства к более объективированным научным иссле-дованиям признаков и параметров Х.к. Со своей сторо-ны серьезный вклад в объективизацию подходов к изу-чению Х.к. внесла антропология, рассматривавшая воп-росы генезиса и социальных функций худож. деятель-ности у архаич. сооб-в. В последние десятилетия появи-лись также работы по социологии искусства и Х.к. (в первую очередь массовой Х.к.), существенно расширив-шие ракурс понимания этого феномена в его социаль-но-интегративных и регулятивных функциях. С культурологич. позиций Х.к. структурно включа-ет в себя подсистемы: собственно худож. творчества

338

(как индивидуального, так и группового); его организа-ционной инфраструктуры (творч. ассоциации и органи-зации по размещению заказов и реализации худож. продукции); его материальной инфраструктуры (произ-водств. и демонстрационные площадки); худож. образо-вания и повышения квалификации (включая практику творч. конкурсов); организованной рефлексии процес-сов и рез-тов худож. творчества (худож. критика и прес-са, разл. области научного искусствознания); эстетич. воспитания и просвещения (совокупность средств сти-мулирования интереса населения к искусству); рестав-рации и сохранения худож. наследия; техн. эстетики и дизайна (художественно оформленной продукции ути-литарного предназначения); художественно-творч. са-модеятельности населения; гос. политики в области Х.к. и ряд иных подсистем более частного порядка.

Содержат, ядро Х.к. - искусство (включая худож. лит-ру) как один из важнейших механизмов познания феномена человека и окружающего его мира, аккумуля-ции этого знания и социального опыта людей (прежде всего нравств. аспекта их взаимодействий), порождения и селекции специфич. ценностных установок индивид. и коллективного бытия людей и актуализации этих ценностей путем опредмечивания их в худож. образах. Худож. образы при этом построены на вербальной, изобразит., звуковой или пластич. имитации наблюда-емых или представляемых объектов, процессов, колли-зий,ощущений и т.п. с целью проектирования неких эталонных образцов нормативного сознания и поведе-ния (нередко подаваемых в контрасте с их антиподами), имеющих в конечном счете дидактич. предназначение, а также стимулирование с позиций этих ценностных эталонов соответствующей социальной практики людей.

Фактически искусство проектирует мир вообража-емых реалий (или наблюдаемых, но подвергнутых субъективной авторской интерпретации), выстроенных т. о., чтобы акцентировать внимание людей на тех нравств., этич., эстетич. и иных проблемах, к-рые акту-ализируются в данном произведении. При этом подни-маемые проблемы подаются в яркой, эмоционально окрашенной форме, инициируя ответное эмоц. пере-живание зрителя, читателя, слушателя, его осознанное или латентное соотнесение самого себя с предметом переживания, и при этом "обучают" его на этом приме-ре, вызывают в нем стремление к подражанию полю-бившимся ему образам и образцам (т.е. рекомендуемым эталонам). В отличие от других форм познания мира, аналитически расчленяющих его на отд. познаваемые сегменты и объекты, искусство стремится к познанию и образному отображению действительности в ее целос-тном, синтезированном виде посредством создания ее комплексных моделей со специфически расставленны-ми акцентами противопоставления позитивного начала (способствующего консолидации и взаимопониманию людей) негативному (ведущему в конечном счете к со-циальной деструкции и разобщению людей).

Социокультурные функции искусства и Х.к. в целом в значит, мере связаны, во-первых, с нравств. осмыслением и обобщением социального опыта людей и формиро-ванием на основе этого эталонных образцов ценностно-нормативного поведения и образов сознания, воплощае-мых в худож. образах. В этой функции Х.к. коррелирует с религией и философией, хотя и реализует подобные зада-чи своим специфич. способом. Во-вторых, с задачами со-циализации и инкультурации личности, введения ее в ак-туальную для сооб-ва систему нравств. и эстетич. ценно-стей, моделей поведения и рефлективных позиций, в обобщенный в нравств. аспекте реальный социальный опыт человеч. взаимодействия, а также в искусственно конструированный нравств. опыт, выстроенный на осно-ве придуманных образов и жизненных коллизий. Это ве-дет к существ, расширению общего объема такого рода опыта, осваиваемого людьми, увеличению числа показат. примеров, рекомендуемых культурных образцов. Такого рода функция превращает искусство в один из важнейших инструментов социальной регуляции жизни общ-ва, ведет к включению его элементов в работу механизмов воздей-ствия на сознание людей, отличающихся наиболее массо-вым распространением (в системы массового образова-ния, средств массовой информации, в инструментарий полит, агитации и пропаганды и т.п.). И в-третьих, важ-нейшей функцией Х.к. является задача проектирования эстетически организованной (в пространств., декоратив-ном, интеллект., эмоц. и иных аспектах) среды обитания людей, насыщенной эталонными образцами порожден-ных искусством художественно-культурных ценностей. Эта функция тесно связывает искусство со сферой мате-риального производства и строительства, на стыке с к-рыми существуют дизайн, декоративно-прикладное твор-чество, архитектура и монументальные жанры изобразит. искусства.

И ценностно-социализирующая, и средоорганизующая функции Х.к. были заложены уже в самом истор. происхождении этого явления. В этой связи необходи-мо отметить, что худож. деятельность (генерирующая ценности в образном выражении) и искусство (творче-ство и мастерство) имеют разл. генезис, специфика к-рого в большой мере определила осн. характеристики Х.к. как целостности. Худож. деятельность зародилась еще в верхнем палеолите (40 тыс. лет тому назад) как элемент магико-ритуальной религ. практики (изобра-зит. и динамич. имитация способов и объектов охоты, символика культа детородных функций женщин и т.п.), из разного рода этикетных церемоний и способов обу-чения молодежи практич. навыкам охотничьей и иной социальной жизнедеятельности (в устной и демонстрац. формах, превращавшихся также в обрядовые действия). Так или иначе, но речь шла прежде всего о разл. имита-ционно-игровых формах поведения или изобразит, фик-саций их значимых сущностей. И на протяжении почти всей истории человечества вплоть до конца средневековья худож. деятельность являлась преимущественно отраслью, "обслуживавшей" религ., полит., образоват. и иные соци-альные функции, выделившись в самостоят, сферу дея-тельности лишь к началу Нового времени. Даже эпоха ан-тичности не являлась в этом смысле исключением, хотя

339

особенный антропоморфный характер античных религий и их атрибутики порождает иллюзию о преобладании светских черт в Х.к. того времени.

Искусство же как особый тип деятельности, отличаю-щейся творчески-инновативным методом производства продукции, повышенным мастерством исполнения и вы-раженными индивидуально-авторскими чертами каждого продукта, являющегося по определению уникальным, не подлежащим вариативному воспроизводству произведе-нием, родилось преимущественно из ремесла в эпоху ста-новления городских цивилизаций в 4-3 тыс. до н.э. С на-чалом социального расслоения об-ва, с появлением кате-гории социальной престижности и заказчиков, готовых из соображений этой престижности оплатить изготовление для них предметов потребления, отличающихся повы-шенным качеством, красотой и иными уникальными ха-рактеристиками, выделился и особый вид ремесленного производства по дорогому индивидуальному заказу с ха-рактерными признаками авторского стиля исполнителя. Процесс постепенного сближения и слияния этой ремес-ленной, декоративно-прикладной деятельности с практи-кой собственно худож. длился на протяжении многих ве-ков, пока не образовался тот синтез худож. образа и ре-месла (мастерства!) его исполнения, к-рое называется ис-кусством в совр. понимании этого слова.

Хотя Х.к. и отличается творчески-инновативным подходом к образному моделированию действительно-сти, она является тем не менее высоконормативной сферой деятельности, постоянно регулируемой эстетич. предпочтениями "социального заказа"" (в т.ч. худож. модой), выраженными в актуальных суждениях худож. критики и доминирующем худож. стиле; рынком практич. спроса на тех или иных авторов, исполнителей, жанры, произведения и пр.; внутрипроф. критериями качества и мастерства, специфич. технологиями работы с материалом и принципами формирования худож. об-разов, основанными на исторически сложившихся тра-дициях (академизм), воспроизводимыми прежде всего "классич." худож. образованием, определяемыми на творч. конкурсах, и пр.; философией искусства, форму-лирующей его осн. эстетич. категории, и т.п.

Х.к. - одна из наиболее динамичных в изменчиво-сти своих форм областей культурной практики, чутко реагирующей на малейшие изменения социальных, экон., полит, и иных условий жизни сооб-ва и связан-ных с ними колебаний "социального заказа" и рынка спроса на ту или иную худож. продукцию. Будучи од-ним из наиболее новаторских направлений в области форм создаваемой продукции, Х.к. одновременно оста-ется и одной из наиболее традиц. сфер культуры в воп-росах социально-нравств. содержания произведений, ориентированных на "вечные ценности" человеч. бы-тия, связанных с устойчивостью осн. антропол. и соци-альных интересов людей и вытекающих из этого нравств. проблем их межличностного взаимодействия, что выра-жается в искусстве в такого же рода устойчивости боль-шого числа "типовых" фабульных коллизий, "кочую-щих" сюжетов, "вечных" образов и тем.

Как и иные специализир. области культуры, Х.к. соци-ально стратифицирована. Ее первонач. разделение на проф. и народное (фольклорное) искусство со временем дополнилось выделением еще более узких зон худож. практики: религ., аристократич. (элитарной), детской (для детей), военной (для военных), тюремной (силами самих заключенных) и пр. С сер. 19 в. развивается и такое своеобр. явление, как массовая Х.к., в к-рой на вполне проф. уровне худож. мастерства излагается упрощенное, инфантилизированное смысловое содержание, а худож. образы и формы редуцируются к интеллект, и эстетич. уровню самого непритязат. потребителя.

Если на протяжении большей части своей истории Х.к. представляла собой сферу преимущественно инди-вид. творч. усилий, где художник помимо собственно проф. задач сам решал все организац., техн. и иные про-блемы (у крупных мастеров ситуация несколько облегча-лась наличием учеников, на к-рых возлагались разл. под-собные функции), то в течение Нового и новейшего вре-мени Х.к. постепенно превратилась в развитую индуст-рию изготовления худож. продукции, обеспечение и реа-лизацию к-рой приняли на себя многочисл. служебные подсистемы Х.к., по своему техн. оснащению ныне явля-ющейся одним из наиболее наукоемких производств.

Следует заметить, что Х.к. при любых типах об-ществ. устройства всегда существовала преимуществен-но по законам свободного рынка, развиваясь в услови-ях жесткой творч. конкуренции и "продавая" свою про-дукцию, как правило, по ценам, регулируемым объек-тивным уровнем спроса. Вместе с тем практически во все времена и во всех сооб-вах светские и церковные власти пытались управлять и манипулировать в своих интересах содержанием и формами худож. творчества, прекрасно понимая исключит, идейно-пропагандистскую эффективность воздействия искусства на сознание и психику людей. Проблема взаимоотношений худож-ника и власти всегда была высокоактуальной в культу-рах многих народов и порождала феномен "андеграундного" искусства, не признаваемого властями и домини-рующими обществ, предпочтениями.

Совр. Х.к. постиндустр. стран одна из наиболее раз-витых и высокодоходных индустрий социальных услуг. При очевидном затухании традиций народного фольк-лорного искусства (или, точнее, перемещения практи-ки непроф. худож. творчества из сельской в городскую социальную среду и постепенного слияния этого явле-ния с элементами городской массовой культуры) в Х.к. в целом наметилась тенденция изменения принципа ее внутр. дифференцированности от социально обуслов-ленных жанров к иерархии уровней коммерч. рента-бельности тех или иных худож. феноменов (как "высо-кого", так и "низкого" жанров). Подобное социальное переструктурирование Х.к. связано прежде всего с фор-мированием нац. Х.к. - явления, не встречавшегося в доиндустр. эпоху. Х.к. характерна прежде всего отсут-ствием выраженных границ социальной стратифициро-ванное(tm) субкультурных явлений, опр. уровнем худож. эрудированности и приобщенности к нац. худож. цен-

340

ностям практически всех членов сооб-ва, что в конеч-ном счете повышает эффективность социально-интегративной функциональности Х.к. Существ, роль в этом процессе играют средства массового репродуцирования и тиражирования произведений искусства и их дистан-ционная трансляция электронными СМИ.

В целом, хотя в культурной жизни постиндустриаль-ных стран в последние десятилетия наблюдается опережа-ющее развитие явлений массовой Х.к. как наиболее рен-табельной с т. зр. потребит, спроса,"классич." направле-ния Х.к. остаются вполне актуальной областью культур-ной практики и выполняют свои ценностно-креативные, социализирующие и инкультурирующие функции в пол-ном объеме, соответствующем объективным социальным потребностям сооб-в; рассуждения же о кризисе "клас-сич." жанров Х.к. представляются малообоснованными.

Лит.: Худож. культура в докапиталистич. формациях. Л., 1984; Худож. культура в капиталистич. об-ве. Л., 1986; Художественная культура и гуманизация образования. СПб., 1992; Худож. культура и народное творчество. М., 1994; Худож. культура и просвещение России XX века. Екатеринбург, 1995; Худож. культура русской усадьбы. М.. 1995; Каган М.С. Философия культуры. СПб., 1996.

А.Я. Флиер


ХЭППЕНИНГ (англ. - случаться, происходить; в буквальном значении - происходить здесь и сейчас, непреднамеренно) - театрализованное сиюминутное действо на импровизационной основе с активным уча-стием в нем аудитории, направленное на стирание гра-ниц между искусством и жизнью. В теории X. сочета-ются фрейдистские идеи пансексуализма и экзистенци-алистские мотивы абсурдности существования, феноменологич. редукции, "заключения в скобки" тех или иных фрагментов действительности.

Теория и практи-ка X. опирается на худож. опыт футуризма, дадаизма, сюрреализма, театра абсурда. Стремление к спонтанно-сти, непосредств. физич. контакту с публикой, повы-шенной действенности искусства выливаются в кон-цепцию карнавализации жизни. X. возник в США, его рождение датируется 1952 - временем творч. встречи Д. Кейджа, Р. Раушенберга, М. Каннингема, инициировавших проведение постро-енных на неожиданности и алогизме худож. акций, сочетавших живопись, танец, поэзию, музыку, кино, ра-дио. Увлеченный философией дзен-буддизма, Кейдж стремится создать искусство, неотличимое от жизни, являющееся одним из ее проявлений и, подобно ей, непреднамеренное, случайное. Его ученики и последо-ватели - А.Капров (ему принадлежит термин "X."), К. Олденбург, И. Оно и др. - реализуют идею X. как "дей-ственного коллажа" несвязанных между собой сцен, "праздника мгновения", подаренного актерами-люби-телями. Отказ от пьесы, сценария, диктата режиссера, проф. исполнителей, декораций, театр, костюмов, те-атр. коробки и др. атрибутов традиц. зрелища связан с установкой на полную свободу, сиюминутность и не-воспроизводимость X. Его материалом служат театрализаванная демонстрация мод и забой скота, обыденный гостиничный быт и эротич. шоу, действие паровой машины и процесс татуировки, происходящие в самых неожиданных местах, от мыловаренного завода до рей-сового автобуса, в "натуральных" декорациях. При этом обязательным является участие зрителей, хлопком в ла-доши или выкриком останавливающих действие, вме-шивающихся в него, демонстрирующих собственный вариант развития событий и т.д. Искусство соединяется с не-искусством. Как подчеркивает Капров в статье "Воспитание не-актера" (1971), "не-искусство больше, чем искусство". X. - не только эстетич., но и этич. по-зиция, утопич. практика превращения абсолютной сво-боды творчества в стиль жизни, способ существования. По мысли Капрова, искусство становится жизнью или по крайней мере ее утверждением. Вместе с тем ряд художников (Макуинас, Оно, Хиггинс и др.) подвергают сомнению принцип уникальности и невоспроизводимости X. В 1961 они основывают тече-ние "Флюксус" и выступают с X. в концертах. К ним при-соединяются такие европ. художники как И. Бейс, Б. Вотье, Р. Филиу и др. Благодаря "Флюксусу" X. стремитель-но распространяется в Зап. Европе, Японии, Лат. Амери-ке. Существ, роль в популярности X. играет опыт Ливинг-театра. В своих театр, экспериментах режиссеры П. Брук, Е. Гротовский тяготеют к глобализации театр, опыта, его трансформации в смысложизненный акт, радикально ме-няющий бытие. Практика привлечения П.Бруком актеров (профессионалов и не-профессионалов) любых рас и на-циональностей получила широкое распространение в по-стмодернистском театре и кинематографе. В балете прин-цип X. активно ассимилировали такие хореографы, как Т. Браун, П. Бауш, позднее превратившие его в несущую опору постмодернистского танца.

В философско-эстетич. плане эту линию развивает известный феноменолог М. Дюфренн, выдвигающий в к. 60-х гг. идеи артизации, карнавализации жизни. Его концепция "революции-праздника" оказалась созвучна настроениям молодежного бунтарства, тенденциям контркультуры того периода и придала X. новое звуча-ние: "театр улиц", "театр-газета" стали феноменами молодежного протеста. Другой тенденцией эволюции X. кон. 60-х гг. стал принцип телесности, превращение тела актера в самоценное средство выразительности (боди-арт). В постмодернистской ситуации X. обретает новое дыхание в перформансах и инсталляциях.

Лит.: Hansen A. A Primer of Happening and the Time Space Art. N.Y.; P.; Cologne. 1965; Happening: Fluxus, Pop Art, Nouveau realisme: eine Dokumentation. Hamb., 1965; Кар row A. Assemblages, Environments and Happening. N.Y., 1966; Kulterman U. Art Events and Happening. L, 1971; Groupes, mouvements, tendances de l'art contemporaindepuis 1945. P., 1989.

Н.Б. Маньковская

341