андрей великанов > курс "философия искусства", коллективное осознающее.
Подробно про курс> / Студенты / Как поступить> / Программа подготовки> / Предупреждение> / Лекции "Философия искусства"> / Лекции "Языки культуры"> / Лекции "Анаморфическая энциклопедия"> / Контакты>


Ольга Алексеенко
Коллективное осознающее.
Курс "Философия искусства" Андрея Великанова.





С самого начала курс «Философия искусства» был заявлен Андреем Великановым как художественный проект, а не образовательная программа. Мы все согласно покивали головами и, тем не менее, приступили к своему образованию, потому что одна из заявленных в анонсе целей курса — "познакомить слушателей с философскими концепциями, непосредственно повлиявшими на искусство и определившими принципиально различные модели культуры".

Для поступления нужно было внимательно прочесть предупреждения о многочисленных опасностях, которые нас подстерегают в течение года, написать мотивационное письмо, ответить на несколько вопросов, прочесть десяток книг, по каждой из них сделать конспект и быть готовым по нему выступить. Опасности казались эфемерными, вопросы были не очень сложными, так что все, кто выполнил формальные требования и прошел процедуру собеседования, оказались в группе студентов.

В группе собрались люди разного возраста, с разными знаниями и опытом. Среди нас были художники, дизайнеры, архитекторы, менеджеры и журналисты. Общим был интерес к философии и к искусству, а также сознательное желание слушать лекции Андрея Великанова.

Слушать лекции можно было и не подвергая себя опасностям, даже если они выглядели надуманными, — посещение занятий (семинаров в том числе) было абсолютно свободным для всех желающих (и их было много в течение всего курса).

Свое сознательное решение поступить в группу каждый принял сам, со своими мотивациями, например, так (Марина Зайцева): «Сколько можно философии? Три года в одном институте, два в другом, кандидатский минимум и все экзамены. При всем при этом на вопросы "что придумал Платон?" и "откуда такой Кант появился" ответить не могла. Пока однажды, сидя на берегу Индийского океана, не вслушалась в лекцию Андрея Григорьевича, которую в записи смотрела моя подруга, выпускница курса прошлого года. И вдруг сухие строчки, которые я тысячу раз читала, обрели смысл и временное измерение. Я выпросила еще одну лекцию. Ощущение того, что пазл начал складываться, усилилось. И я поняла, что мои знания с прослушиванием лекций обретают глубину и связность. Это было очень красиво. И, конечно, меня подкупил стиль изложения.»

На собеседовании мы сразу получили первое задание — познакомиться друг с другом и взять друг у друга интервью, чтобы на следующем занятии рассказать друг о друге. Пока мы знакомились, каждый из нас проходил личное собеседование с Андреем Григорьевичем, где в очередной раз он нас проверял на прочность и отговаривал от поступления. Говорил, что не каждый вынесет напряженный и даже каторжный труд в течение всего курса, а главное — той степени психологической обнаженности перед коллегами, которая неминуемо возникнет в результате общения.

Все, кто выдержал и это, стали ходить на лекции и в отличие от вольных слушателей получать домашние задания, которые предполагали интенсивную групповую работу между занятиями. Большинство заданий можно было выполнить только прочитав определенные труды тех философов, о которых мы слышали на лекции. Это было похоже на квест. Задания и их разбор устроены таким образом, что почти нет шансов не понять пройденный материал. Каждая неделя приносила дополнительные открытия себя, просто в качестве непременного побочного эффекта. Не знаю, как это работает, но группа становится таким самостоятельным организмом, который начинает саморегулироваться — если кто-то работает в полсилы или фальшивит, то остальные участники это синхронно замечают.

О разнице между пребыванием в группе и посещением лекций в качестве вольных слушателей лучше всего сказала Даша Гостева: «Больше всего курс "Философия искусства" похож на полярную экспедицию. Вольнослушатели выступают в роли подписчиков газеты, в которой публикуются сводки о достижениях экспедиции и судьбе участников, но самое интересное остаётся для них невидимым — это всё, что происходит между членами экипажа и капитаном, направляющим их. В какой-то момент судно сковывает льдами и самая отважная часть команды отправляется в тяжелый поход на каяках через полыньи и торосы. Кто-то предусмотрительно остаётся зимовать на корабле, а кто-то отстаёт по пути, так произошло и со мной. Но думаю даже для тех, что не выдержал всего похода, это была драгоценная возможность и импульс ещё больше видеть, думать, в том числе очень близко наблюдать Другого, его ход мышления. А «другие» на курсе Андрея Григорьевича Великанова — это отдельная тема, необыкновенная ценность и редкость учиться среди таких умных, ярких и неординарных людей.»

Оправдал ли курс наши ожидания? Те, кто дошел до конца, думаю, получили больше, чем рассчитывали. Самое важное, что с каждым из нас произошло — мы изменились за эти 30 встреч, стали лучше слышать себя и друг друга. Поняли свои слепые пятна с помощью других и помогли им в том же. Это можно назвать разочарованием в самом лучшем смысле — раз-очарованием как избавлением от чар.

И, конечно же, каждый из нас оценил свой опыт по-своему.

Марина Зайцева: «Курс безусловно оправдал мои ожидания и превысил их. Потому что кроме лекций случилась потрясающая работа группы. Во время решения муторных задач, которые перед нами стояли, мы выработали общий язык, узнали удивительных друг друга и придумывали новые смыслы. Это был неожиданный именно групповой эффект. Мир стал еще более многогранным. Я стала очень внимательна к своим словам. Начала внимательней смотреть по сторонам. К сожалению, обретя новый язык, потеряла общий язык со многими друзьями. В корне изменила свое отношение к некоторым общественным явлениям, например к феминизму. Теперь, после внимательного его разглядывания и обсуждения в группе, мне просто необходимо его защищать перед другими женщинами.»

Илья Добжинский : «Я до сих пор очень скептически настроен насчет доступных бесплатных образовательных программ, особенно проистекающих из личной инициативы. Поэтому случайное знакомство с видеозаписью лекции "Что делает современное искусство современным?" привело меня и мою жену буквально в восторг. Я очень ценю умение «подавать» сложный материал доступным языком. Для меня это верный признак того, что человек знает, о чем говорит и ему действительно интересно то, чем он занимается. И именно это умение вызвало во мне очень сильный интерес к лекциям и к самому Андрею Григорьевичу. Все остальное - почти второстепенно, несмотря на то, что в моей профессии никак не обойти вопросы философии искусства. К своим 37-38 годам я уже обзавелся достаточно закостеневшим мировосприятием, которое сформировалось благодаря множеству обстоятельств. Но, несмотря на эту закостенелость, я при любой возможности стараюсь "испытывать на прочность" свои "мысли о главном". И курс Великанова предоставляет прекрасную возможность для такой самопроверки. По крайней мере для меня, это было очевидно с самого начала. Ничего конкретного от этого курса я не ожидал. Это можно сравнить с тем, что мы можем ожидать, когда учимся читать или писать. Мне трудно сформулировать, что именно я в итоге "получил" или "как я изменился" за этот год. Великанов и его лекции – это не "занимательные и поучительные" рассказы. Это действительная и настоящая возможность проверить себя; оглянуться вокруг; попытаться сообразить: как вообще возможно быть услышанным и понятым и как возможно услышать и понять. А сам предмет разговора – "Философия искусства", как нельзя лучше подходит, для подобных изысканий. Весь курс лекций я воспринимаю, как лишь вступительное испытание. В общем, я ни чему не научился, потому что только начал учиться.»

Фелицата Ольшевец: «Мы так испугались, что приоритетной идеей по окончании курса стала немота. Мутизм как предчувствие. Как способ выжить в ризоморфном хаосе гиперреального постмодернизма. Самым критичным звеном в информационном хаосе оказались связки: с первого дня великановские маршрутизаторы заработали на полную мощь. Греция и Рим, темное христианское Средневековье, радужное Возрождение, всепоглощающий классицизм. Острое реалистичное разочарование, крушение божественного, а потом и человеческого, попытки, и не единичные, и не то чтобы неудачные, утопить планету в крови, комплекс вины, ничего, впрочем, не меняющий, опрокинутая логика, к черту позитивистов, смотрите со всех сторон — да увидите. Примите — да поймете. Молчите. Молчите. Молчите. Великановская "Философия искусства" — это не про художников. И не про философов даже. Это про смыслы, которые можно уловить и показать.»

Олег Пащенко: «Прошлый год, в течение которого я посещал великановский курс в статусе действительного студента, оказался для меня одним из самых насыщенных и интенсивных за последние сорок два года — во всех отношениях: не только в «умственном», но и в эмоциональном и даже, э-э-э, в нравственном, что ли. Флэшбеки настигают по сю пору, хотя официально всё завершилось в конце мая.»

Сергей Киреев: «Примерно год назад, буквально за несколько дней до назначенной даты собеседования, я наткнулся в фейсбуке на информацию о курсе. Это прозвучало вызовом, мне нужно было срочно менять что-то в жизни и показалось, что сигнал пришел с нужной стороны. Все, что происходило далее ни разу не дало мне почувствовать, что я ошибся в своих ожиданиях. Пространство лекций и семинаров воспринималось как территория здравого смысла и критического мышления. От лекции к лекции выстаивался язык взаимопонимания, к концу курса появилось ощущение некоторой общности восприятия, анализа и интерпретации информации, ощущение причастности к группе свободно мыслящих людей. Курс помог структурировать многие отрывочные сюжеты и выстроить некоторое систематическое представление о культуре, мышлении, творчестве, психологии, современном искусстве, принес много новых важных людей и тем, привел к трансформации идентичности.»

Алена Шкурина: «Меняться начало все вокруг. Потому что меняться начала я сама. Кашу из головы смыло бурным прибоем, в карманах вместо фантиков оказались инструменты, при помощи которых можно теперь столько всего — я сама еще до конца не осознала сколько же, но, кажется, вообще все. Закрутились шестеренки с бешеной скоростью, починено лучшее из умений — мыслить, и, самое важное — появилась структура, сложный скелет, на который можно собрать знания уже имеющиеся и который требует новых. Процесс, безусловно, необратим, а путь достаточно сложен. Но это стоит того.»

Действительно, образовательным этот курс сложно назвать. Это скорее художественный эксперимент, который, имея четкую структуру и последовательность, дает совершенно непредсказуемый результат, сильно зависящий от группы. Причем результат гарантировано будет, закончив курс, все точно выйдут другими, более сильными и осознанными, но как именно все это сложится, не знает даже автор проекта.

Одна из идей Великанова заключается в том, что познание в искусстве возможно не через демонстрацию, а через наблюдение и рефлексию. Эта идея как раз и реализовалась в работе группы — непрерывное наблюдение и рефлексия, а итогом стало осознание себя через других. Мы приобрели полезные умственные привычки и «волю к сомнению» как сказал бы Бертран Рассел. И все это случилось очень естественно, потому что мы были соавторами в этом проекте. Я, и правда, завидую всем, кто сможет это пройти с самого начала.



Курс "Философия искусства" в 2013-14 году проходил в Центре Авангарда Еврейского музея. В 2014-15 году — в образовательном центре "Гараж".

Анонс на сайте "Гаража"
>




андрей великанов > курс "философия искусства", коллективное осознающее.